Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1

Никогда по своей воле не участвовала в больших поэтических конкурсах.
А тут вдруг чего-то решила - наверное, потому, что очень люблю 45-ю параллель и знаю, насколько хорошие и талантливые люди ее делают.
Когда увидела список участников, обреченно вздохнула: рядом с такими зубрами мне уж точно ничего не светит.
А когда увидела в списке жюри две знакомые фамилии, то поняла, что надеяться совсем не на что, потому что уж эти люди предельно честны, в первую очередь перед собой.

Но действительность на этот раз превзошла мои ожидания в хорошем смысле. И сегодня я узнала, что попала в шорт-лист - и даже более того, в число пяти лауреатов, которых наряду с победителями опубликуют в журналах "Дети Ра" и "Зинзивер". Это действительно заслуживает полновесного такого УРА! :))

http://45parallel.net/45_calibr_itog

Очень обидно, что победители - прекрасные поэты Игорь Царев и Михаил Анищенко - не дожили до этого дня. Думаю, это известие их очень порадовало бы. Есть в их победе и горькая ирония, и странная закономерность - большой поэтический дар люди обычно начинают ценить только после ухода его обладателя... Хорошо еще, что Игорь успел порадоваться тому, что стал "Поэтом года".
В общем, чувства у меня сейчас, как вы понимаете, смешанные.
Но свою радость по поводу глупо было бы отрицать :) Спасибо большое организаторам и жюри - за их титанический труд. Я хорошо представляю себе, насколько все это сложно.

Тем, кто давно читает этот журнал, конечно, знакомы все стихи, которые я послала на конкурс - но пусть они и тут будут, раз такое дело.




* * *
Милый друг, мы с тобой безнадежно больны...
Мы по осени дружно вдыхали
Горький воздух, в котором живут до весны
Мандельштаммы любви и печали.

И теперь нас уже не удержишь ничем
На прекрасной и страшной планете...
Мы летим от неё на скрипичном ключе,
Продырявив басовые сети.

Мы летим, под собою не чуя страны,
Одолев притяжение тверди –
Наконец-то себе и друг другу равны
В невесомости призрачной смерти.


* * *
Я человек – а значит, ранен.
Не разделяя дух и плоть,
Подай мне слово, Назарянин...
Поговори со мной, Господь.


Я помню, свет сильнее ночи –
Но чем светлее, тем больней.
А чем больнее, тем короче
Ночные проблески огней...

Не различаю гром и шорох,
И в сердце множатся кресты,
На каждом – каждом – из которых
Опять распяты Ты и ты.

Слепые звезды бьются оземь –
И вместо чистого питья
К губам Твоим смеясь подносим
Вчерашний уксус я и я.

Как пересохшими устами
Ты мог меня благословлять?..
Похоже, помнил, что местами
Мы поменяемся опять.

Сегодня я распят и ранен,
Тебя спасая и храня.
Подай мне слово, Назарянин...
Будь милосерднее меня.


* * *
А потом понимаешь
Не вылезут, не хотят
Потому что жжётся и колет в груди обида
Вот такой ты, думают – бросил их, как котят
Наплевал и бросил
Не подавая вида
Что тебя задевают крики их и глаза
Нераскрытые – и оттого всё еще слепые
А ведь мог бы, мог бы вытащить, подсказать
Объяснить, что любы тебе – любые

Только грош цена этим звёздам, пока за так
Если сразу – в дар, не содрав по дороге кожи
Вот такой, сидят и думают, ты мудак
Вот такой мудак – ты шепчешь эхом
И всё же, всё же
Ну, давай, ещё разочек, попробуй сам
Я ведь тут, с тобою рядом, на дне колодца
Обнимаешь, плачешь, гладишь по волосам
Ничего, ничего, мой маленький
Обойдётся.


* * *

И снова, как сторонний наблюдатель
Прекрасного чужого волшебства,
В картине оказавшийся некстати,
Пунктиром обозначенный едва,

Стою, не помня времени и места,
Ни холода не чуя, ни тепла –
Ни словом не способная, ни жестом
Вмешаться в заповедные дела...

И только отмечаю безотчетно
Спокойное присутствие небес,
В которых так легко, бесповоротно
Мой голос растворился и исчез –

И листья, что летят напропалую
В последний раз чаруя и любя...
Ещё одну ни добрую, ни злую,
Бессмысленную осень без тебя.


* * *
Голый клён, как сурдопереводчик,
За окном качается и машет...
А она устала и не хочет
Ни весны, ни этой манной каши
Из привычных слов и обещаний
Предстоящей радости и рая,
И почти смешных увещеваний,
Что весной никто не умирает,
Потому что это слишком глупо –
Не дождаться солнечного мая...

У неё любовь четвертой группы –
Подойдёт, наверное, любая.


* * *
В час, когда не спеша угасает камин
И удары сердечные редки,
Можно просто сидеть, вырезать балерин
Из дешевой бумажной салфетки.

Подбирается сон – и скребутся в углу
То ли мысли твои, то ли мыши:
В этот час в тишине обостряется слух –
Каждый шорох особенно слышен.

То свеча затрещит, то осыпется снег
С потревоженной ветки снаружи –
Каждый звук оживает в твоём полусне
И вокруг неприкаянно кружит...

Ты отдал бы все сказки, одну за одной,
Лишь бы кто-нибудь обнял за плечи,
Заслоняя собой целый мир – и окно,
За которым сгущается вечер...

Но пустое, ты с этим один на один –
Так же стар, как и твой копенгаген.
Можно просто сидеть, вырезать балерин
Из ненужной мечты и бумаги...


* * *
Всю ночь по карнизу стучали
Прощальные слезы зимы...
Так в каждом конце о начале
Печалимся часто и мы –
Но всё же уходим... Уходим.
Оставив святые места,
Иной предоставив погоде
Играть свои роли с листа.
Уходим, заранее зная,
Что вечного нет короля...
Что кода цветущего мая
Прекраснее слез февраля –
Но суть их при этом все та же.
Кто плача уйдёт, кто смеясь –
Не важно... Грядущее вяжет
Одну бесконечную вязь –
Все наши приходы, уходы
Вплетая в цветной гобелен...
А боль – к перемене погоды.
К любой из её перемен.


***
Проснувшись, потянешься к утренней сигарете –
Как перед расстрелом,
К стене прислонясь спиной...
В Макондо остались одни старики да дети –
И ты между ними, с любовью своей смешной
И к тем, и к другим...
Но детей почему-то жальче –
Хотя, если вдуматься, то не найти причин:
Старик это тоже седой и горбатый мальчик,
Он тоже остался в живой темноте один –
И ищет кого-то – боится, дрожит, но ищет –
Цепляясь за горло, за жизнь, за чужой рукав...
А ты от него,
Распоследний на свете нищий,
Не смеешь уйти, ни кусочка взамен не дав
Того, чего мало осталось в тебе на годы –
(Они так считают, что годы, но нет – часы,
минуты, секунды) горячей, хмельной свободы,
В которой ты сам по себе –
Не отец, не сын,
Не внук и не правнук – а голая единица,
Без их умножающих скорби твои нулей...
И можешь, и волен и плакать, и веселиться –
В своём одиночестве и на своей земле –
Среди предсказаний и пыли, немых икон да
Старой дороги, ведущей в Большую Даль
Из вечной, забытой, прекрасной страны Макондо...
Но есть старики и дети, которых жаль.


***
В моём раю есть место для тебя –
Прими его, не морщась и не споря.
Останься в нем – счастливо и любя,
Не помня ни сомнения, ни горя.

Но в ад мой и не пробуй постучать,
С тобой он станет больше и страшнее...
На дверь его наложена печать –
И даже если я осатанею
От боли и от сладости мирской,
От долгой и томящей сердце грусти,
Мне важно знать, что в этот непокой
Никто тебя не примет и не впустит...

А что себе я выбрала сама,
Не знают даже ангелы и черти...
Любовь моя – ни воля, ни тюрьма,
А право жить, не думая о смерти.






Tags: 45-й калибр, мои стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 82 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →