Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1

День памяти о. Александра Меня

Оригинал взят у gornyj в День памяти о.Александра Меня
Лев Регельсон:

"Даже смерть не смогла скрыть его внутреннюю красоту. Скорее, она ее выявила."




Пишет ermsworth
"О, как тяжек ваш пастораций в Великом Вавилоне..."
-- вздыхал о. Станислав Добровольский в письме к о. Александру Меню. Насколько тяжек был этот "пастораций", отец Станислав знал не понаслышке -- многие из "новодеревенских" приезжали к нему с теми же "духовными проблемами", с тем же "букетом", как называлось изысканное переплетение любви к себе, подозрительности к другим и возвышенного недовольства миром (в "букет" входила и другая растительность, но не о нем теперь речь), какие приносили о. Александру, а он, вспоминала Н.Л.Трауберг, рассказавшая и про "букет", и про "пастораций", слушал и "жалел, жалел..."
С дистанции в два десятка лет все легче и "безопасней" рассуждать о том, сколь пагубна была эта жалость, как много плохих поэтов и прочих "творческих людей" она наплодила, какой поверхностной и эклектичной была библеистика о. Александра, не учитывавшая новых, известных его нынешним критикам исследований и позиций (о том, как доставались жителю "страны победившего социализма" вышедшие на Западе работы и чем за их присутствие в домашней библиотеке иногда приходилось отвечать, "дети электронных библиотек" предпочитают не задумываться), каким "примитивным", а то и "сомнительным" было его богословие... Но утешать - не значит будить тщеславие, да и библеистом или богословом в строгом смысле о. Александр -- это отчетливо видно из его текстов - себя не считал. Скорее, он был просветителем или, как некогда сказал С.С.Аверинцев, "миссионером для дичайшего из всех диких племен -- племени советской интеллигенции". , поскольку сказаны они изнутри. Многими чертами, например, синкретизмом сознания "великовавилонская интеллигенция" мало, чем отличалась от языческих племен, однако миссионерствовать среди нас было гораздо труднее -- мы уже знали, "слышали" многие слова и казалось, понимали их смыслы, знали, кого и за что следует презирать, владели искусством заслуженно-праведного гнева, требовали немедленного удовлетворения собственных "запросов" и соответствия "высоте" наших творческих потребностей. Отец Александр ничего не опровергал, не перечеркивал. Он терпеливо, апеллируя к "общим именам", напоминал о том, что духовные порывы, религиозная философия, справедливое социальное устройство, церковная история, горение творческого духа -- всё это исключительно важно, христианством рождено и объемлется, однако само христианство -- про другое:

"Вера это крепость надежды, построенная над пропастью отчаяния. И это не потому что вера это «убежище» или «утешение», а потому что обезображенный и страшный мир поистине может внушить чувство ужаса. И лишь вера срывает с мира маску и обнажает сокровенную красоту Сущего. В этом и только в этом смысле мир, внушающий отчаяние, — нереален. А действителен только Реальный..."

"Великий Вавилон" готов разрешить даже "религиозную интеллигенцию", при том, конечно, что она, вполне легально и даже поощряемо занимаясь богословскими штудиями, по-прежнему будет жить по его "великовавилонским законам" А вот весть об иной "географии", иной правде ему нестерпима.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments