Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1

Признание


   Это ужасно, но сейчас и не вспомнить всех мальчишек, юношей и мужчин, которые говорили тебе это магическое слово: "Люблю". Не вспомнить не только имен их, но даже лиц и сопутствующих обстоятельств...
А к этому человеку снова и снова возвращается твоя далеко уже не девичья память, снова и снова воскрешает в тебе его седые волосы, смешливость, раздумчивое покусывание кончиков пальцев в особо напряженных моментах его шахматных партий с твоим отцом... Партий, во время которых ты или сидела рядом, подперев руками голову, поглядывая то на доску, то на лица игроков, и подшучивая над обоими – или мчалась по первому требованию на кухню варить двадцатую за вечер чашку кофе – или решала на углу стола свои олимпиадные задачки, радуясь удивительному покою, возникавшему внутри от звучания двух родных голосов... Конечно, он был женат – и конечно, на изумительно красивой женщине моложе себя на двадцать пять лет, родившей ему двух прекрасных детей и открыто называвшей его неудачником. Возможно, что он и был неудачником – пианист, когда-то, как принято говорить, подававший большие надежды, а к тому времени ставший обычным преподавателем в музыкальном училище, подрабатывающим в заводском клубе директором. На заводе этом, кстати, они и познакомились с твоим отцом – и сошлись на почве любви к шахматам и красиво обставленной выпивке. Других общих интересов у них, кажется, не было – да и вряд ли могло быть, слишком уж из разного теста были оба. Иногда, когда градус веселья во время их узких застолий бывал достаточным, ты, пользуясь благодушием отца, пыталась "раскрыть ему глаза" на всю неправильность его отношений с матерью – и вообще на его отношение к людям, ни одному из которых он, как тебе тогда казалось, не доверял по-настоящему. Отец, как обычно, посмеивался – а дядя Ким (как же его веселило собственное коммунистическое имя) в такие нечастые минуты поглядывал на тебя неожиданно серьезно и задумчиво... Однажды, во время одного из разговоров о политике, которые они вели за шахматной доской, ты попыталась вставить свои "пять копеек". Отец, разумеется, отреагировал обычным "поставь-ка нам лучше еще кофейку, детка", а вот Ким... Ким произнес фразу, которую ты запомнила навсегда: "Ты не слушаешь и не слышишь свою дочь. А я ее очень уважаю и ценю ее мнение"... И это, признайся же себе хоть сейчас, было дороже признания в любви. Потому, что было правдой – и потому, что впервые ты поняла, что одной любви недостаточно. Тебе – и любому человеку на свете. Возможно, что он и любил тебя – так, как может себе позволить седой, порядочный и глубоко женатый мужчина любить дочь своего друга. И возможно, ты своим глупым, почти еще детским сердцем чувствовала эту его любовь-любование – когда он спьяну вдруг садился играть тебе "Венгерскую рапсодию" или романтического Шопена. Но не это было главным, не это...
   Несколько лет спустя, когда ты уже была замужем и даже успела родить, его красивая и бойкая жена устроила их отъезд к своим родственникам, в Америку. И чем активнее становилась она в своей кипучей деятельности по продаже дома и подготовке документов, тем потеряннее и несчастнее выглядел Ким... После отъезда следы их затерялись, и ты больше никогда не видела его и не слышала. Ты даже не знаешь, жив ли он сейчас - и боишься подумать, что, скорее всего, нет. Но ты всегда, до конца жизни, будешь благодарна ему за тепло, за тихое его восхищение – и за те его слова, сказанные пятнадцатилетней девчонке... И особенно за то, что они были правдой.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →