Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1

Category:

От осени до осени. Часть 1.

Все, конечно, помнят студенческую песенку "От сессии до сессии живут студенты весело" :)
А мне все время под эту мелодию почему-то поется так:

"От осени до осени
Живут поэты - бросим их!
Зачем они, болезные,
Такие нам нужны?

Нет, нам милей прозаики -
Они резвее заек и
Финансово полезные
Для дома и страны!


К чему это я?.. Ах, да!
Почему-то вдруг решила собрать все стихи, написанные с прошлой осени по нынешнюю, вместе. В хронологическом порядке.
Наверное, для уточнения диагноза :)))
Собрала я это все, скорее, для себя. Но вдруг кому-то еще пригодится.
Поскольку текста оказалось неожиданно много, разобью все это на две части.
Итак,

Осень 2009 - Осень 2010. Часть I.


ПРИЗРАК ОСЕНИ


Попробовал бы так же, как она,
Быть тоньше тени, легче дуновенья,
Не спрашивать, за что обречена
Не чувствовать ничьих прикосновений...

И каждый раз спокойно наблюдать,
Как золото, даримое от сердца,
В гнилушки превращается опять
И норовит от ветра разлететься.

Быть именем, завесой дождевой,
Причиной неосознанной печали,
Погодой, сном... Но только не собой –
Такой, какой задумана вначале.

Наткнувшись на скептический прищур,
Она ничем не сможет оправдаться...
Но если я в себя ее впущу,
До кончиков живых и теплых пальцев,
И дам ей слово – может быть, тогда
Поверишь, что она живее прочих...
И клином соберется череда
Отправленных на небо многоточий.



****
Расскажите мне сказку, где нет ни принцесс, ни сирот,
Где волшебник творит чудеса – и не требует платы;
Где старик ни погоды, ни рыбки у моря не ждет
Оттого, что никто не считает его виноватым.

Расскажите мне сказку, где полночь всегда без пяти,
И героем становится тот, кто убить не сумеет –
А Икар до горячего солнца легко долетит,
Потому что мечта выше неба и смерти сильнее.

Пусть не будет котов, возводящих на трон дураков,
И драконов, с которыми надо до одури биться...
Расскажите мне сказку, обычную сказку без слов,
Где у всех персонажей счастливые детские лица.

Без ключей золотых от потерянных тайных дверей,
Без запечных зануд, поучающих тех, кто моложе...
Сочините мне мир справедливей, умней и добрей –
Ведь никто, кроме вас, сочинить его лучше не сможет.




****
Ты даже не знаешь о том, как тебе повезло,
Что все это горе душе безвозмездно досталось...
Оно заслоняло собой настоящее зло,
Никак не давая утратить надежду и жалость.

Оно тормошило и жгло, не давая уснуть,
То плачем, то криком в ночи отгоняя от бездны;
Оно за тебя выбирало спасительный путь –
Не самый приятный, но самый понятный и честный.

Ты даже не знаешь, за что этой болью земной
Тебя одарили – без права на сон и усталость...
И сотни улыбок не стоят ни доли одной –
Которою горе сквозь слезы в тебе улыбалось.




****
Не то, что мне поэзия претит, но
Доколе можно складываться в строки?
И страсть у вас не слишком аппетитна,
И обморок какой-то неглубокий.

И дело не спасает даже сизый
Дымок неистребимой пахитоски –
Нелепый, как шиньон у Моны Лизы,
Избыточный, как в Африке березки.

К чему вам называться поэтессой?
С мужчиной можно ласковей и ближе.
Зачем, не вызывая интереса,
Лететь над облаками и Парижем?

О девушка, о женщина, богиня,
Желаю вам объятий и соитий...
Но только умоляю вас, отныне
Стихов об этом больше не пишите.




****
Пока еще тоска твоя остра,
Раздвоенность пугающа, как жало...
Ну, как тебе живется без ребра,
Что сердце так надежно прикрывало?

Теперь оно открыто всем ветрам,
Теперь и боль, и счастье – без предела...
Прости меня, возлюбленный Адам,
За то, что не родиться не посмела.

За то, что не сумею уберечь
От сладкого замедленного яда
Всех будущих и прошлых наших встреч –
И невозможность быть с тобою рядом.

За то, что лишь одна тебе могла б
Защитой стать – и все-таки не стану...
А голос мой далекий слишком слаб,
Чтоб залечить оставленную рану.

Я знаю, что когда придет пора,
Мы будем вместе – снова неделимы.
Так больно оставаться без ребра...
Но лучше, чем без сердца, мой любимый.




****
МАЛЕНЬКАЯ Р.


Кто поверит теперь, что преданье свежо,
Кроме старой глухой ворожеи?..
Твой олень не простил щекотанья ножом
И рубцов от веревки на шее.

Он оставил тебя и умчался во тьму,
Под защиту полярного круга –
И никто никогда не докажет ему,
Что его ты любила как друга,
А веревка и нож – не вина, а беда
Не видавшего ласки ребенка...
Твой олень от тебя ускакал навсегда –
Так легко и отчаянно звонко.

Не узнают тебя, так мечтавшую стать
Беззаботной, лихой атаманшей,
Ни девчонка с глазами оленя, ни мать –
Ты давно не такая, как раньше.
Только муфта осталась от прежних времен –
И привычка не спать до рассвета...

Все бредет через утренний серенький сон
Твой олень, пропадающий где-то...





****
Человек, вырезающий профили ваши из тени,
Мановением пальцев у тьмы отбирающий вас...
Что касается сходства, то он, без сомнения, гений –
Но не надо пытаться к нему повернуться анфас.

Не смотрите в глаза – пропадете в мгновение ока,
Все изгибы и впадины станут неясным пятном...
Он сумеет поймать вашу суть, выходящую боком –
Это всё, что вам нужно, и всё, что известно о нём.

Он покажет вам то, что самим никогда не увидеть,
Не узнать о себе, обладая и сотней зеркал.
Что касается платы – никто не остался в обиде...
Среди тысячи лиц он свое безнадёжно искал.




****
Давай не думать, что получится,
И не загадывать на годы...
Я не жена тебе – попутчица
В составе призрачной свободы
От очевидной невозможности
Такого странного союза,
Все существующие сложности –
В пути ненужная обуза.

Перескочив мосты горящие,
Минуя темные тоннели,
Мы только стали настоящее,
Хотя ничуть не поумнели.
Не надо паспорта и отчества –
Останься проще и моложе,
А все зловещие пророчества
Давай забудем и отложим.

...Стучат колеса все отчаянней,
Трещат и плавятся ступицы...
Возьми еще стаканчик чая мне
У захмелевшей проводницы.




****
Крылатым пора на спасительный юг,
С души осыпается медь...
И сердце колотится – маленький Мук,
Спешащий повсюду успеть.
Бежит, спотыкается... Ветер в ушах
Свистит непонятно о чем.
А Время смеется, как злой падишах,
Маяча за левым плечом.

Мой маленький Мук, для чего и кому,
И главное, что доказать
Ты хочешь, пока то суму и тюрьму,
То всю королевскую рать
Хозяин сулит, но безжалостно врет
И вновь переводит часы,
Гоня за неведомым чем-то вперед –
Сквозь дебри лесной полосы,
За бурные реки, крутые хребты,
По вязким барханам песка?..
Опять в проигравших окажешься ты –
А цель, как всегда, далека.
И все-таки ты не сдаешься, малыш...
Лукава судьба и хитра –
Но ты все равно и ее победишь:
Обгонишь дорогой добра.

...А если вдруг где-нибудь ты упадешь,
Доверчивый маленький Мук,
Почти добежав, задохнешься...

Ну что ж,
Пускай это будет душистая рожь –
И синее небо вокруг.





****
Мне так хотелось бы поверить, что жива,
Что в рукавах еще по лебедю и слову –
И это главные и лучшие слова...
Что я успею подобру и поздорову
С чужого пира незаметно ускользнуть
К своей спасительной, давно привычной коже...
Но добрый сказочник изменит что-нибудь,
А злой подхватит на лету и приумножит.

Кто разберет, добры поступки или злы,
Какое пламя обожжет, не искалечив,
И чья погибель там, на кончике иглы,
Пока не сложит расставания и встречи?..
Мне так хотелось бы совсем не выбирать
Между премудрой и прекрасной половиной –
Но даже в сказке невозможна благодать
Соединения обеих воедино.

А потому – пускай, гори оно огнём!
Ни лебедям моим, ни россказням не верьте...
Есть только чудо безоглядности – и в нём
Любой из нас умён, прекрасен и бессмертен.



****
Железное сердце и смелость колючая,
Кипящая мудрость... Нет, что-то не клеится.
А впрочем, эпитет зависит от случая...
Осталась одна небольшая безделица:
Заставить поверить в свое всемогущество,
Прикинувшись кем-то большим и бесчувственным...
У масок всегда есть одно преимущество:
Никто не смеется над истинным Гудвином,
Который боится собак – и последние
Две тысячи лет не заглядывал в зеркало...
Но правда бывает еще беспросветнее
Той лжи, что бездумно ее исковеркала.

Иди, моя милая, цокай трофеями...
Волшебники тоже бывают заблудшие.
Не туфельки делают девочек феями,
А только надежда на самое лучшее.




****
Возможно, я есть в этом городе полном живого,
Сижу и курю за каким-нибудь желтым окном,
И сонно молчу наше общее тихое слово –
А если озвучить, то выйдет опять не о том.

И бьется о лампочку толстая глупая муха,
Ей хочется света и, может быть, даже тепла –
Но это желанье, увы, неприятно для слуха.
Такие дела, Ваша светлость... Такие дела.




****
Ты жевала невкусный трамвайный билет,
как гарантию счастья на тысячу лет, но могла бы
поручиться без всяких дурацких примет
что и так ничего невозможного нет – а ухабы
на дороге нужны, чтобы прыгать по ним...
Над тобою сиял ослепительный нимб васильковый.
Безо всяких таблиц ты могла доказать
что с тобой дважды два получается пять – стопудово.

Твой язык еще помнит три тысячи слов,
от которых весь мир был смеяться готов до упада.
Ты жевала счастливый трамвайный билет,
Понимая, что толку от этого нет...
И не надо.




****
Давай уже, зима, монтируй этот клип:
Уютный интерьер и елку у камина...
Актер, конечно, влип, жерар его филипп,
Двенадцатый ремейк – не сказка, а рутина.
Пускай несется вскачь, фанфан его тюльпан,
Целует королев и бегает по крышам –
То краска, а не кровь из свежих льется ран,
А внутренний озноб невидим и неслышим...

Давай уже, зима, рассыпь свой нафталин,
Строгай свой оливье из шуток и мелодий,
Надень на лысый мир парик под мерилин –
Он выдаст на ура любимое в народе
«I wаnna итэдэ»... Снимай свое кино,
Пока танцуют все по кругу и привычке...
Не дай им разглядеть за смехом и окном
Последнее тепло, дрожащее на спичке.



****
Говоришь, что не может не сбыться
То, что ты нашептала судьбе?
Повтори то же самое в тридцать –
И тогда я поверю тебе.

Говоришь, что препятствия – морок,
И с любовью нельзя не дойти?
Повтори то же самое в сорок –
Я не встану скалой на пути.

Повторяешь, что дружба навеки,
Что друзья и поймут, и простят?
Подними мне тяжелые веки –
И скажи это все в пятьдесят.

За минуту до собственной смерти
Повтори, что смертям не бывать...
А потом по воде, как по тверди,
Возвращайся в свои двадцать пять.




****
Он, конечно, клоун. С каких-то пор.
А с каких – не помнит, наверно, сам.
Тормошит, бормочет, глядит в упор
И, дурачась, гладит по волосам.
Погоди, смеется, сейчас-сейчас,
Вуаля, хорошая, але-оп:
Выдувает свой веселящий газ
Пузырями шуточек и синкоп.
Он съезжает с оперы на канкан,
Совмещает драму и водевиль,
И чихал – последним из могикан –
На хороший тон и высокий штиль.
Он, конечно, клоун, паяц и шут,
Кувырок – поклон, кувырок – поклон,
Но... когда я там, наверху вишу,
И в глазах темнеет – то только он
Видит мой вспотевший от страха лоб
И кричит, мешая фальцет и бас:
Але-оп, хорошая, але-оп!..
Не сейчас, кариссима, не сейчас.



****
Знаешь, я почти согласна на мелодраму...
На такую, где все поначалу вкось,
Где она не любит халву, Новый год и маму,
И тоска такая, что все оторви да брось.
Где из крана каплет и вечно орут соседи,
В магазине скидки и прочий ненужный хлам,
А она что-то там читает, о чем-то бредит
И готовит ужин кому-то по вечерам.
А потом вдруг она встречает его... Ну, скажем,
По дороге где-то – в парке, в метро, в такси –
И сначала думает: как же, да он же, я же...
Да зачем мне... Господи, пронеси...

И все то, что в час происходит по чайной ложке,
Все сейчас и сразу – джонни, хочу монтаж:
Ночь – и такой кинкейдовский свет в окошке.
И большая елка...
Блажь?.. Ну, конечно, блажь.




****
Наш Старый Новый... Вот и он.
Как океан всеобщей суши,
Такой смешной оксюморон,
Опять пришел по наши души
На праздник черствых именин
Едва родившегося года –
Как опоздавший мистер Бин
На бал с чужого парохода.
Немного бледный – но живой,
Джузеппе с шишкой от полена,
С пустой, гудящей головой
И дрожью в голосе и членах.
Пришел ненужный – и завис,
Не зная, кто он и откуда,
Пытаясь выманить на бис
Толпой задерганное чудо.
Дудит в игрушечный рожок
И просит песен с карнавалом...
Но чудо спит без задних ног,
Оно случилось – и устало.



****
Покажи мне иллюзию – как я живу без иллюзий,
Без излишних эмоций и права сорваться на крик,
Как зимой забываю о летнем томительном блюзе
И скучая листаю страницы прочитанных книг.
Разбери, как часы, мой волшебный фонарь в изголовье,
Объясни мне причины нелепых и детских обид,
Перелей мне чужой, безымянной бестрепетной крови,
Расскажи, как приятно, когда ничего не болит.

Научи уходить от любых передряг по-английски
И выдерживать паузы лучше великих актрис,
Защищаться броней от своих непростительно близких,
Покупать свой уют за разумный, простой компромисс.
Подари мне покой, я забыла что это такое,
Покажи мне сияние вместо туманной зари...
Я боюсь одного – что ценою такого покоя
Станет пара осколков разбитых иллюзий внутри.




****
Ну ладно, придумаем сказку, напишем рассказ,
Споем, наконец, если голос и силы позволят,
О том, что уже перепето две тысячи раз –
Все лучше, чем плакать и корчиться молча от боли...

О том, как обещанный снег превращается в дождь,
Как умный Мюнхгаузен снова родит Феофила,
И все происходит не так, как ты этого ждешь,
И лучшей принцессе горошины вновь не хватило.

Кому попенять за утраченный сей реквизит,
Кого наказать за фатальную эту потерю,
Когда в королевстве из щелей небесных сквозит –
И так надоело стучаться и мокнуть за дверью?..

Ведь кто-то умеет в мажоре и ярких тонах –
А нам по наследству достались сплошные бемоли,
У нас соловьи и ненужные розы в руках...
Но все же – споем, если голос и силы позволят.





ДОМ НА УЛИЦЕ ПОБЕДЫ


В этом доме, который построили пленные немцы,
Что скучали, наверно, по фройляйн и фрау своим,
Ты пытаешься жить и хоть чем-то и как-то согреться,
Выпуская колечками дни, разговоры и дым.
Ты пытаешься быть, не ища для себя оправданий,
Натыкаясь на грубость, долги, зеркала и углы,
Твой бумажный дворец никогда не бывал оловянней,
А мечты – так похожи на горстку каминной золы.
Твоя пачка пропахла табачною ревностью тролля
В этом доме, который построил какой-нибудь Ганс,
Сочиняя письмо к ненаглядной покинутой фройляйн
Или песню про свой заплутавший в ночи дилижанс –
И все дело, понятно, не в том, что в его дилижансе
Нет свободного места, и значит, зови не зови...
Ведь тебе и не нужно оставленных кем-то вакансий,
А достаточно тени надежды, тепла и любви.




****
Они говорят: что с тобой приключилось, Тим?
Мы помним твою улыбку и этот смех –
Он был заразителен, ясен, неотразим,
Он был будто солнце – и грел абсолютно всех.
Они говорят: перестань, мы все те же, Тим,
Тебе ли не знать, как прекрасен и светел мир!
Давай, улыбнись – это все, чего мы хотим.
А я разучился... Ты веришь мне, Кришемир?
Я очень хотел бы, хотя бы на пять минут,
Вернуть себе то, что когда-то отдал за грош –
Но мне и за тысячу этого не вернут...
Скажи, Кришемир, ты ведь правда его вернешь?
Тим Талер за талер продал самого себя –
Дурацкая шутка... Но раньше бы я над ней
Смеялся до колик – а нынче молчу скорбя,
И это молчанье для многих еще смешней.
Они говорят: да какой господин барон?
Хорош, говорят, заливать, дорогой, хорош.
А я уже сам сомневаюсь, что я – не он...
Скажи, Кришемир, ты ведь правда меня спасешь?..




****
Нет, мартини тут ни при чем,
У меня не сорвало крышу.
Да, конечно, дышу и слышу,
И стою за твоим плечом.
За каким?.. Разве в этом суть?
Мне любое из них не внове.
Мы одной невозможной крови –
Назови ее как-нибудь –
Неизбежность, любовь, звезда...
Если нужно придумать имя –
Мы поверим в него и примем,
И добавим его сюда.

Нет, я помню, февраль, зима,
И чернила – достать и плакать,
Разводить этой солью слякоть –
Чтобы вдруг не сойти с ума,
Устоять за твоим плечом,
Опустив утомленно крылья,
Под кружащейся снежной пылью –
И печалиться ни о чем.



****
Попробуй поверить, что вечность на убыль,
Что это безумье придумала ты –
Делящая мир на целующих в губы
И прочих – целующих в сны и мечты.
Делящая сердце на сотни кусочков –
Кому не досталось от этих щедрот?
Звенящая сотней лиловых звоночков...
Зачем эти руки – и плечи – и рот
Улыбчивый так бесконечно небрежно
Тобой расточались без всяких причин,
Зачем ты жила так бездумно и нежно –
Попробуй ответить... А лучше молчи.
Да разве им лучше – немым и безруким,
Не знающим счастья дарить и звучать,
Не верящим этой обманчивой муке –
Как воск, оставлять в себе чью-то печать?
Попробуй представить, что ты бездыханна,
Умна, рассудительна и холодна,
Что гордым и мраморным именем Анна
Отныне вовек называться должна,
И нет ничего, кроме участи странной:
Молиться безгрешной – попробуй, представь...
Что не было, не было Дона Гуана,
Один Командор – и бессонная явь.




****
Не буду пытать и не стану искать причины –
Нелепо и поздно стоять на твоем пути...
Уходят порой не от женщины – а в мужчины,
И если решил – значит, время тебe уйти.
Не дам обещаний, что будем дружить домами –
Звонки в день рожденья, открытки на Новый год,
Нейтральные темы, приветы отцу и маме –
И фото «А правда мне этот прикид идет?»

Пускай я останусь мерилом любви и боли –
Оставим вопросы, кто был виноват, кто прав.
Не буду ни плакать, ни в чем-то тебя неволить,
Хвататься за память, за жалость и за рукав.
Уходишь – иди, для чего мне искать предлоги,
Уже ни стены, ни гвоздя, ни того плаща...
Пускай он согреет – как я не смогла – в дороге.
Спасибо. Прости. Не печалься. Люби. Прощай.



****
Любимой girl_robber


Век рыцарей не то, чтоб миновал,
Но близится к концу определенно...
И вот уже устраивает бал
Принцесса, победившая дракона.

Такая невозможная – из тех,
Фехтующих и скачущих отлично –
За сотни миль – чтоб сквозь короткий смех
Сказать: «О, как же Вы мне безразличны!»

Не верьте ей, не верьте никогда...
Она без вас и выстоит, и сможет –
Но не идут принцессам, господа,
Доспехи золотой драконьей кожи.

Так дай же Бог, чтоб встретился ей тот,
Кто оградит от горя и дракона –
И девочкой по праву назовет,
Не требуя ни золота, ни трона.





****
Прочти меня, Господи...
Прости меня, Господи.
Ты ведь знаешь,
Что это до боли похоже.
Не из гордости,
Не из робости –
Потому лишь прошу,
Что никто больше, может,
Никто не прочтет
И никто не простит
Эту дикую смесь
Несвободы и воли.
Недолет – перелет,
Недосказ – перестих...
Только свет посреди
Защитит и отмолит.



****
Эта война бесконечна, Мальчиш-кибальчиш –
Просто меняются страны, века и погоны.
Ты уже сам не припомнишь, о чем ты молчишь,
Глядя в сгустившийся в точку февраль заоконный.

Ты позабыл все пароли и все адреса,
Только и помнишь: «На хитрости не поддавайся!»...
Ты заблудился в цепи всевозможных засад
Меж полюсами Белова и Йогана Вайса.

Можно смеяться и пить дорогущий коньяк,
Можно плеваться кровавой слюной на допросе –
Этой войны все равно не закончить никак,
Ты ее сам бережешь и за пазухой носишь...

Вереск и тот превратился в забытый реликт,
Что теперь толку в рецепте старинного меда?
Кто-то когда-то шепнул, что ты вроде бы пикт...
Черт его знает, какого на деле ты рода.

Сотни легенд – ни одной не прожить до конца...
Лучше не думать, а просто молчать до упора.
Каждое утро смывать свою тайну с лица –
И охранять обреченный покинутый город.



****
Ну, вот и дожили: остался один лепесток.
На всех – на любимых, друзей и случайных прохожих.
И выбор любой к остальным бесконечно жесток,
Для каждого хочется чуда и счастья – до дрожи.

Легко и бездарно растрачены все лепестки,
Развеяны ветром, как пепел никчемных желаний.
Все шесть разлетелись одним мановеньем руки,
А мир ни на йоту не стал после них беспечальней...

И вдруг понимаешь, что ты – этот самый седьмой,
Тебе отрываться от стебля, сейчас и навеки –
Чтоб кто-то из них наконец возвратился домой,
А кто-то успел добежать до ближайшей аптеки.

Чтоб каждый пилот и в грозу посадил самолет,
Чтоб где-то в детдоме закончились лишние дети –
Тебе улетать, совершая большой оборот,
Обняв эту Землю, как лучший подарок на свете.



****
За эпохой проходит эпоха,
Небосвод необъятен и нем...
Все не может закончиться плохо –
Потому что иначе зачем
Так дышало – и пело – и жило
Это сонмище света и тьмы,
Рвало струны, надежды и жилы,
Будоража сердца и умы...
Потому что иначе к чему бы
Эта музыка тихо лилась,
Трепетали желанием губы,
И глаза расцветали, смеясь?
Для чего эта глина однажды
Потеряла безмолвный покой –
И просила не влаги, а жажды,
Замирая под властной рукой
В ожиданьи последнeго вздоха
И последнего взмаха резца?..

Все не может закончиться плохо –
Потому что не будет конца.



****
Я живу у тебя в телефоне,
в лабиринте его микросхем,
среди душной пластмассовой вони
и блестящих неровностей клемм.
Я брожу по его закоулкам,
натыкаясь на минус и плюс,
на гудок, повторяющий гулко
«Я дождусь, я дождусь, я дождусь...»

Я дождусь, протяну свое «Здравствуй!»
до округлого солнца «Алло»,
что назло цифровому коварству
в настоящее небо взошло –
и в огромной и теплой ладони
задышу, засмеюсь наяву, я...
..........................................................
живу у тебя в телефоне.
У тебя в телефоне живу.



****
Давай с тобой поговорим?
Евреи празднуют пурим,
А я ни разу не еврей –
Но ты условности презрей
И мне налей чего-нибудь...
Не то чтоб я хочу примкнуть,
Но тоже праздновать не прочь –
Да вот хотя бы эту ночь
И эту новую весну...
Налей, я выпью – и усну.
Не так, как Гамлет. До утра.
А там и жить уже пора...
А там уже да будет свет,
Где счастья не было и нет.


****
Нас будет трое, из которых один раненый,
и впридачу юноша, почти ребёнок,
а скажут - скажут - что нас было четверо. (с)



А скажут – а скажут – что все посвящалось ему,
Напишут страницы уверенно-глупых догадок...
Намного понятней, когда это все одному –
Иначе твой внутренний мир получается гадок.
Иначе выходит, что ты егоза-стрекоза,
Летала без цели, тонула в пучине порока –
А с этим не вяжутся руки твои и глаза,
И голос, звучащий так чисто и так одиноко.
Какое им дело, скупым счетоводам твоим,
Бухгалтерам смелым, итоги легко подводящим,
Кто был – да и был ли – тобою навеки любим
Во всем этом прошлом, что было тебе настоящим?
Какое им дело, откуда, когда и к кому
Летели слова и сбивались в печальные стаи?
Намного понятней, когда это все одному –
И трон, и корона, и царский покрой горностая.
А если у них не сойдутся дебет и кредит,
То ясно, кто будет в итоге во всем виноватой...
Но кто-то, не знающий счета, поймет и простит –
И станет единственно стоящей мерой и платой.




****
Источник звукового си,
Приемник рокового фа,
Пока живется – гой еси,
Глаголь добро, пока строфа
Все рцы пройдет до сердцевин –
И буки веди, где земля...
Пока глаголется – живи,
Не заживая и боля.




****
Как давно по ночам не смыкающим век
не уснуть до полуночи сразу –
так любви не узнать... Просто есть человек
за тебя продолжающий фразу –
и касание мыслей в касание рук
так легко и желанно сводящий,
заостренные копья сгибающий в круг
и слезу замечающий чаще,
чем стекает она с раскалившихся век,
принося облегчение сердцу...
Да пускай, не любовь - просто есть человек,
заставляющий Землю вертеться
вопреки всем законам и стрелкам часов
то быстрей, то почти замирая...
Приходящий на каждый неслышимый зов –
и тебя уводящий от края.



****
Простите мне – но вы с другой планеты...
Да, я вам улыбаюсь и машу –
Но вы иными солнцами согреты,
И ваш второй заплечный парашют
Не оставляет шанса породниться...
О девочки, летящие с небес,
У вас такие розовые лица
За скобками трагичных СМС,
Что мне порою совестно пред вами
За бледность и седые волоски,
За неигру прозрачными словами,
Невыдуманность боли и тоски...
О девочки, не знавшие падений
Без ангелов, парящих за плечом...
Целую ваши маленькие тени,
Которым поцелуи нипочем.




****
Еще не сон, но точно и не явь –
А между ними морок разноликий,
Где время – очертания и блики...
И как его ни комкай и ни ставь,
Никак не хочет четкости и дат,
И прочих заводных овеществлений –
Нет нужных чисел, меток и делений,
Чтоб ими разграничить циферблат...
Есть только неподвластное уму,
Ничем не отменяемое чувство,
Что в нас одно и то же безрассудство –
И равное стремление к тому
Не знающему меры и преград
Сияющему радостью Светилу,
С которым все, что будет, есть и было
Ведет в один цветущий вертоград...




****
Ничего не меняется, мама...
Я все та же и так же живу –
Некрасиво, надрывно, упрямо –
Но пока что держусь на плаву.
Та, что вместо погибшего сына,
Не сумевшая дочерью стать...
Я не буду являться с повинной
И пытаться опять и опять
Объяснить, почему я такая,
Почему я осталась с отцом,
Почему не могу, размякая,
Разреветься – и дело с концом...
Ты любила меня, как умела –
Но простить никогда не могла
Ни повадки мальчишески-смелой,
Ни того, что твои зеркала
Отражали не те, дорогие,
А отцовские эти глаза –
Изначально, печально другие...
И уже никакая гроза,
Никакие ветра-ураганы
Не могли тебе сына вернуть,
Залечить кровоточащей раны –
И со мной примирить как-нибудь.

Ничего не меняется, мама.
Я все та же – не сын и не дочь...
Не нашедшая чудо-бальзама,
Чтобы сердцу больному помочь.





****
Зачем им улыбка на дне опечаленных глаз,
К чему им печали за ширмой веселого смеха?..
Ах, Чарли, не знаю, чего они ждали от нас,
Но поезд Люмьеров оставил дымок и уехал –
Умчался туда, где звучат голоса вразнобой,
В страну однозначности слов и обилия цвета...
Но я и тапер остаемся навеки с тобой,
Не веря в цветущее блеклою радугой лето.

Я так же слепа, ты все так же растерян и нем –
Но нам в этом простеньком фильме хватает друг друга.
Тапер еще помнит десяток заезженных тем,
И лента в проектор, как прежде, заряжена туго...
Придумай цвета для непроданных диких цветов,
Для неба и солнца на этом безоблачном небе,
А я сочиню тебе лучшую песню без слов –
Мелодию ветра и птичий заливистый щебет...



****
Орхидеи нежно цветут в саду...
И всему, наверное, есть предел.
Я, конечно, смолкну – и отойду,
Если ты вдруг этого захотел.
Я, конечно, выдержу – не впервой,
Ты имеешь право на эту блажь...
И сглотнув поднявшийся к горлу вой,
Вместо бритвы выберу карандаш.
Полосну по белому наугад –
И по букве вытечет тишина...
Всё неспешным шагом уходит в сад.
Орхидеи сладостны. Ночь нежна.




Часть II.

Tags: 2009-2010, мои стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments