Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1


В общем-то, он был почти обыкновенным котом.
Любил греться на теплой батарее, свежую рыбу – и свое Чудо.
Чудо было смешное и глупое: ненавидело запах рыбы, а в задумчивости имело привычку наматывать прядку волос на левый указательный палец и качать правой ногой.
А еще – у Чуда совершенно по-особенному билось сердце. Конечно, кот не знал такого слова – «сердце». Просто, когда он садился к Чуду на колени (очень неудобные и жесткие, кстати) и совал голову Чуду подмышку – он слышал ЭТО.
Два медленных удара – три быстрых – два медленных – три быстрых... Почему-то от этого стука у кота начиналась веселая щекотка в животе и подушечки на кончиках лап делались теплыми, даже горячими. А иногда Чудо сажало его на стол перед собой и СМОТРЕЛО. И за этот взгляд кот мог отдать...ммм... ну, половину рыбки точно. Потому что взгляд этот был КОШАЧИЙ. Никто из соплеменников Чуда не умел так смотреть – отрешенно, с сознанием превосходства и с искоркой интереса на дне зрачка.
В такие моменты кот не мог решить: рад он тому, что Чудо у него есть – или нет...
Потому что после таких гляделок оно изрекало с неизменным вздохом: «Нет, с этим цветом определенно что-то нужно делать, это же просто неприлично».
Не зря я сказала, что кот был ПОЧТИ обыкновенным. Быть совсем обыкновенным ему не давала шерсть чистейшего василькового оттенка. «Ежику понятно, что при таком окрасе назвать кота Васькой было бы абсолютной пошлостью», - так, смеясь, говорило Чудо всем интересующимся. А никакое другое имя ему, к сожалению, не подходило. Так он и остался - безымянным котом с шерстью цвета летнего неба.
А однажды Чудо заболело. Почти так, как болеют кошки – оно не хотело есть даже свои любимые котлетки из гастронома на углу. Оно лежало, отвернувшись к стене, и разглядывало пятно на обоях в форме кошачьей головы. И сердце у Чуда билось теперь совсем иначе: два медленных – один быстрый – два медленных – один быстрый... От этого стука коту становилось тревожно – до того, что шерсть вставала дыбом. Откуда бралась эта тревога – непонятно, но она росла с каждым днем.
И глаза... Ах да, я забыла вам сказать, что глаза у Чуда были точно такого же цвета, как шерсть у кота – васильковые. А теперь они почему-то стали бледно-голубые, как волосы у старушки с третьего этажа. (Злые языки утверждали, что старушка всю жизнь играла в ТЮЗе мальвин и, уйдя на пенсию, не смогла расстаться с любимым выцветшим париком). От этих старушечье-бледных глаз коту хотелось плакать – но он этого никогда не умел. Он просто ложился рядом – и тогда цвет его шерсти отражался в глазах у Чуда, и они становились немного ярче.
И еще одно изменилось – начала часто приходить Женщина_в_белом_и _в_очках. От нее чем-то вкусно пахло – но кота она не любила и всегда брезгливо смахивала васильковые волоски с подола. Она прикладывала к груди Чуда круглую блестящую штуку – и неприятно поджимала губы. В один из приходов она позвонила куда-то по телефону – и приехало еще двое людей _в_ белом. Они забрали Чудо с собой. А кот остался – не успел выскочить за дверь. Так он и сидел два дня взаперти – голодный и злой. Даже изодрал когтями обивку дивана. А на третий день снова пришла Женщина_в_белом_и _в_очках. Правда, на этот раз она была в черном. Она принесла коту три вареные сардельки и бутылку молока. Погладила его по спинке – чего никогда прежде не делала. Сняла очки - и посмотрела на него усталыми серыми глазами: «Ну что, Васька, пойдешь ко мне жить?..»
Она не знала, что называть кота с такой шерстью Васькой – абсолютная пошлость...





Tags: tales
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments