October 24th, 2020

Девочка-скерцо

(no subject)

КАРАБАХ

Никогда ничего не забудется,
Не сотрется с армянских камней –
Ни руинами ставшая улица,
Ни убитые люди на ней.

Ни глаза на войну провожающих,
Ни глаза уходящих на бой,
Ни сердца наши в этом пожарище,
Ни лицо нашей смерти рябой...

Не забудет земля Карабахская
Кочевое больное зверьё,
Что клыками прогнившими лязгая
Шло по кровь и по душу её.

Не забудет, как древними храмами
Мы вставали на вашем пути –
И земля наша, давними шрамами
Громоздясь, не давала пройти.

Наши дети, до неба подросшие,
Защищали родные дома,
Не ропща под небесною ношею –
Наши мальчики, мальчики, ма...

Мало было вам века, убогие,
Чтоб забыть к нам дорогу навек?
Вы лишь пыль – как до вас уже многие –
По краям несмыкаемых век.

-
Девочка-скерцо

Генерал АЛЕКСАНДР ЛЕБЕДЬ – из интервью Артуру Элбакяну, 1997 год.

Я отлично помню 1988-1989 гг. в Баку, как там толпы молодых людей ходили, размахивали шестами, зелёными знаменами, истошно кричали "Карабах", помню, как били стариков с орденами Отечественной войны первой степени, как растирали женщин лицом по стеклу троллейбуса… Я все это помню.

Так вот, для Нагорного Карабаха эта война, навязанная ему Азербайджаном, была войной Отечественной... Она стала, как довольно часто бывало в истории, войной тотальной. Драться начал весь народ, 24 часа в сутки. В этой тотальной войне Карабах одержал победу.

Никому этой победы у них, у карабахцев, отнять не дано. И никому не объяснить им, почему они должны свою землю, обильно политую кровью, кому-то – в угоду каких-то политических амбиций и конъюктурных соображений – отдавать. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

И еще раз: остается вернуться к разуму. Не родился тот полководец, который мог бы победить народ. Я с полным основанием могу сегодня сказать, что вопрос Нагорного Карабаха – это вопрос разума, это вопрос права, но не вопрос силы. И совершенно понятно, что люди, которые вот эту землю отвоевали и «полуживую вынянчили», как говорил Маяковский, никогда никому ее не отдадут. Если будут пытаться склонять – будет горная война, война с началом, но без конца. Эту горную войну можно вести бесконечно долго, но кому это надо?
Мировому сообществу? – Нет.
ООН? – Нет.
ОБСЕ? – Нет.
Так давайте же вспомним то самое могучее оружие, которое нам дано свыше: это разум. Давайте будем пользоваться именно этим оружием – тогда есть надежда на справедливое разрешение этого вопроса. Я знаю людей, которые возглавляют сегодня Карабах и армию Карабаха. Это умные и волевые люди. Люди, которые построили, создали своей волей, интеллектом лучшую армию на просторах СНГ.
Я 26 лет своей жизни отдал армии, и в ходе визита в Нагорный Карабах... Честно говоря, это было до внутренней дрожи – когда я снова увидел АРМИЮ. Я увидел людей, у которых есть Воля.

Есть люди в Армении – министр обороны, премьер-министр, министр безопасности – через них Карабах связан тысячами незримых нитей с родиной Арменией.

И вот порушить это единство никому не дано. С точки зрения России, для которой Армения всегда была, есть и будет вечным геополитическим союзником, любые попытки расшатать Карабахскую проблему путем интриг и насилия – это, конечно же, очень плохо. Желаю всем участникам разрешения проблемы мудрости, терпения – а воли и силы не занимать.

Желаю вам счастья, простого человеческого счастья жить на своей земле, быть на ней хозяином. Счастья и здоровья вашим детям.

https://youtu.be/u1aGagh9auM?t=16

----------------------------------------------------------------------------------------------

Пока записывала это интервью с голоса, вспомнила книгу Генерала Лебедя «За державу обидно». Там он рассказывает, в числе прочего, о погрoмах армян в Сумгаите и в Баку – но сейчас я процитирую маленький отрывок из его книги о другом. Это очень важный эпизод для общего понимания проблемы армяно-азербайджанских отношений. Итак, 1988 г, Баку:

* * *

«Вечером 7 декабря по программе «Время» было объявлено, что в Армении колоссальное землетрясение. Полностью разрушены города Спитак и Ленинакан, в той или иной степени пострадало большое количество других населенных пунктов. Точное количество жертв неизвестно, но предварительно оно огромно и исчисляется десятками тысяч человек.

Единственный телевизор стоял в фойе нашей импровизированной комендатуры, и смотрели его все: офицеры штаба, солдаты опергрупп, работники райисполкома. Диктор продолжал говорить о чем-то другом, но его не слушали, более того, вскоре телевизор кто-то выключил. В фойе повисла гнетущая тишина. В эту тишину внезапно ворвался какой-то звук, точнее, гамма звуков, сливающихся в какой-то один, общий, торжествующий радостный вой, все более усиливающийся. Я было решил, что у меня слуховые галлюцинации, но судя по тому, как все закрутили головами и начали прислушиваться, это было не так. В торце здания находился небольшой балкон. Выход на него был из коридора. Пытаясь разобраться в природе звуков, я и со мной пять или шесть офицеров вышли на этот балкон. В считанные секунды все стало ясно.

На противоположной стороне улицы, наискосок от здания райисполкома, стояла большая жилая девятиэтажка. Во всех без исключения окнах горел свет, на всех балконах орали, визжали, улюлюкали, дико хохотали люди. Вниз летели пустые бутылки, зажженная бумага, еще какие-то предметы. Девятиэтажка не была одинокой в проявлении своего каннибальского восторга. Аналогичная картина наблюдалась во всех близлежащих домах. Район светился и исступленно восторженно выл. Люди, считающие себя цивилизованными, в той или иной степени воспитанные и образованные, многие, надо полагать, верующие, исповедующие заповеди Корана, вот эти все люди в единодушном порыве неприлично, варварски праздновали колоссальное чужое людское горе.

Страстно захотелось взять автомат и перекрестить проклятую девятиэтажку длинной очередью. И хоть таким способом заставить опустившихся до уровня гамадрилов людей вернуться вновь в человеческий облик. Сколько добрых, веселых, разумных, радушных людей встретил я среди азербайджанцев! Какие страстные, убедительные речи говорили мне многие из них! Куда они делись, все разумные и добрые, как стало возможным, что все они растворились в этой пене, поддались порыву, степень гнусности которого трудно определить? Это загадка. Вывод из которой — промежуточный и печальный — один: от любой ступени цивилизации, любой высшей общественно-экономической формации до феодализма и даже первобытного стада один, не более, шаг, шаг назад, но один... Надо только создать соответствующие условия, и люди оказываются способными мгновенно доказать, что с дерева они слезли недавно.

Не стану говорить, что говорили и что чувствовали находящиеся со мной офицеры. Я понимаю и разделяю их чувства.

Я вернулся к себе и отдал распоряжения об усилении постов и приведении резервных подразделений в готовность номер один. Против ожиданий ночь прошла спокойно.

Землетрясение внесло какой-то моральный надлом в настроение проживающих в Баку армян. Если до него многие высказывались, что все образуется, здравый смысл восторжествует, помиримся, пена сойдет, будем жить, то после 7 декабря 1988 года, когда в глазах большинства азербайджанцев горел огонь торжества, они сломались. Начался массовый исход».

(с) http://militera.lib.ru/memo/russian/lebed_ai/15.html

-