Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1

Несколько цитат из книги австрийского писателя еврейского происхождения Франца Верфеля «Сорок дней Муса-Дага». Эта книга, которую читал, наверное, каждый армянин, посвящена героической обороне армян на горе Муса-Даг во время геноцида 1915 года.

Сейчас, на сороковой день этой новой войны, этой новой попытки геноцида армянского народа теми же самыми турками и их собратьями, я не могла не вспомнить об этой книге.

* * *

«– Я не политик. Не мне изыскивать средства и пути для того, чтобы спасти в последнюю минуту хоть часть армянского народа. Но мой долг, как представителя множества немецких христиан-единомышленников, – передать их настоятельную просьбу изыскать эти средства я пути для спасения армян, и главное – пока не поздно.
– Как бы мы ни старались, как бы ни мудрствовали, господин пастор, участь армян можно кое-где смягчить, изменить же ее, к сожалению, невозможно.
– С такой нехристианской точкой зрения мы – ни мои друзья, ни я примириться не можем.
– Да поймите же вы, что к этой участи причастны высшие исторические силы, на которые влиять мы не властны!
– Я понимаю только то, что Энвер и Талаат с сатанинской гениальностью воспользовались благоприятным случаем, чтобы сыграть роль «высших исторических сил».
Тайный советник учтиво улыбается, готовя реплику, из которой обнаружится, что и у него есть религиозные воззрения:
– Разве Ницше не говорит: «падающего толкни»?
Нет уж, и Ницше не дано смутить божьего человека, пастора Лепсиуса. Несколько раздосадованный тем, что разговор мельчает, сводится к общим местам, он рубит с плеча:
– Кто же знает, быть ли ему падающим или толкающим?
Тайный советник – он сидит сейчас за письменным столом – снова окидывает взглядом настенную географическую карту.
– Гибель армян предопределена их местом на карте. Участь слабейшего, участь ненавидимого меньшинства!
– Каждый человек и каждая нация может оказаться в положении слабейшего. Поэтому нельзя допускать, как прецедент, ни уничтожения нации, ни даже нанесения ей какого-либо ущерба.
– Господин пастор, вы никогда не задавались вопросом – не влечет ли за собой существование национальных меньшинств излишнее беспокойство, и не лучше ли было бы им исчезнуть?..»

* * *

«Можно быть русским, турком, готтентотом и бог знает кем, но армянином быть невозможно. Быть армянином – вещь невозможная…»

* * *

«Нет гибельнее того учения, что учит приписывать соседям собственные грехи».

* * *

«Что соль в глазу был Зейтун для турецкого национализма. Ибо если есть в мире священные места и реликвии, привлекающие паломников и погружающие их в благоговейное созерцание, то наряду с этим есть и такие места, которые возбуждают лютую злобу и ненависть фанатиков-шовинистов. Причины такой ненависти к Зейтуну были совершенно ясны. Во-первых, в этом городе почти до конца девятнадцатого века существовало свободное самоуправление, такой порядок вещей, который господствующей нации напоминал о кое-каком неприятном опыте, полученном в старину. Во-вторых, в зейтунских армянах сохранилось искони присущее им на протяжении всей их истории стремление к независимости, подчас оборачивающееся заносчивостью и спесью. Но непростительней всего было неожиданное поведение армян в 1896 году; оно осталось неизгладимым воспоминанием, постоянным источником ненависти турок. Именно тогда «добрый» султан Абдул Гамид сформировал, в числе других добровольческих отрядов, и «гамидие» — банды солдатни, навербованной из временно выпущенных на волю каторжников, разбойников и кочевников, — создание таких банд преследовало лишь одну цель: иметь в своем распоряжении лихих головорезов, готовых без зазрения совести спровоцировать события, с помощью которых султан надеялся заткнуть рот взывающему о реформах армянскому населению.

Добровольцы эти всюду весьма успешно справлялись со своей задачей, а вот в Зейтуне схлопотали по шее и поплатились немалой кровью, вместо того чтобы устроить веселый и прибыльный погром. Но мало того — зейтунцы жестоко всыпали на узких улочках города и регулярным батальонам, поспешившим на выручку гамидие. Батальоны эти тоже понесли большие потери. Никакого успеха не принесла после этого и осада города силами крупных военных частей. Зейтун оказался неприступным. Когда же в конце концов европейская дипломатия вступилась за отважное армянское население и послы при Высокой Порте, которая не знала, как выйти из позорного положения, добились полной амнистии для Зейтуна, вот тогда и возникло у турок это взывающее к мести чувство безмерного унижения. Все воинственные нации — не только османская — мирятся с поражением, если оно нанесено сходным с ними противником; но быть побитым представителями расы, чуждой воинскому идеалу, — книжниками, торговцами и ремесленниками, этого душа вояки никогда не забудет. Таким образом, новому правительству от старого досталось в наследство и позорное воспоминание о поражении в Зейтуне, и лютая ненависть. А где, как не на большой войне, представится случай отомстить?»

----------------------------------------------------------------------------

Поменяйте в прочитанном слово «Зейтун» на «Карабах» – и вы поймете, что сейчас движет нашими врагами. Единственная разница – за Карабах по-настоящему не вступилась ни европейская дипломатия, ни какая-то еще. За сто лет мир этот стал еще продажнее и трусливее, чем был.

И сегодняшние армяне, наученные собственной горькой историей, уже знают, что им в Карабахе не надо ждать ничьей помощи. Можно на нее надеяться – ибо надежда умирает последней – но ждать ее не надо. Надо самим бороться за жизнь. Бороться, уповая лишь на Бога и на собственные силы.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments