Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1

Год выдался трудный. Отнял многое и многих.
Все думала, стоит ли собирать, как обычно, написанное за это время. Казалось, что и не писала почти ничего, и переживать все это заново не хотелось... Ну, да ладно, пусть будет, хотя бы для себя. Из песни и из жизни слов не выкинешь.
Кстати, собрав все вместе, обнаружила, что первое и последнее странным образом перекликаются - но отличаются по интонации... Круг замкнулся :)




* * *

Вдруг выпадаешь и сходишь с копья оси,
раньше тугой – и такой ненадёжной ныне...
Эй, кто-нибудь – в вышину, в тишину – спаси!
Не отдавай это праху и паутине.

Слышишь, как все замолкло?.. Нарушен ход.
Я же еще могу, это ось виною,
только верни на место – и все пойдёт.
Что тебе новые эти, с душой стальною?

Разве сыграют музыку в нужный час?..
Ладно, подумаешь, кто я тут – шестерёнка,
чудом узнавшая, как это всё у нас
тонко устроено,
как невозможно тонко...


* * *

Ну, закричи "огня, огня!"
или "карету мне, карету!"
или постой и посмотри
в заиндевевшее окно
и за себя, и за меня
и за несбыточную эту
весну, которая внутри
живет так больно и давно

и прорастает на разрыв
хотя, казалось бы, куда уж
и так все тает и цветет
и молвит птичьим языком
о том, что, главное открыв
живешь как будто пропадаешь
как самый старый новый год
в снегу стоящий босиком...


* * *
Ко дню рождения О.Э.Мандельштама


Дышало небо. Выпадал
не снег — туман заледенелый.
И выходящий за пределы
земного был почти вандал,
собой посмевший рисовать
на безупречном изначальном...
Но по следам его печальным
нам радость к жизни возвращать.


* * *

Мой самый лучший человек...
Не знаю, где ты – но прошу тебя:
не уходи с изнанки век
моих в забвение, в бессудебье.

А вдруг, уйдя, не вспомнишь ты,
как смерть мою за сердце выменял?..
Как нам здесь не было нужды
друг друга звать с тобой по имени,
хватало вечного «привет» –
но сколько было в этом нежности,
вперед еще на сотню лет...
И, в равной мере, неизбежности
прихода времени потерь
и невозможности услышаться,
и...
Ты в меня там все же верь,
когда мне здесь почти не дышится.


* * *

Ах, вы бедные зайчики, бедные волки...
Где же мне написать, чтобы вы прочитали:
Рождество не кончается с выносом ёлки,
Не уходит в какие-то дальние дали.

Не лежит среди нежных и хрупких игрушек,
Между всей мишурой и комочками ваты
В необъятных шкафах стариков и старушек...
Ну, а если и так – только вы виноваты.


* * *

Ты, конечно, умён – и глядишь, несомненно, вперёд,
Ну, а я всё не вырасту, всё ничего не пойму...
Это страшное время берет нас в большой оборот,
Каждый видит свой свет и свою непроглядную тьму.
Вот и рвётся на раз – а казалось, прочнейшая нить
Между сердцем и сердцем уже до скончания дней...
Да, земля не моя – и не мне тут, наверно, судить.
Для тебя всё гораздо понятней и много больней.
Только я среди странностей всех замечаю одну –
И она разделяет нас больше, чем вера и кровь:
Ты начнешь про любовь, а закончишь опять про войну...
Я начну про войну, а закончу опять про любовь.



* * *

Ну, давай проголосуем,
Раз ни веры, ни закона...
Всё, что мы умеем – всуе
Выбирать себе дракона.

Одному по нраву черный,
А другому – темно-красный...
Все тверды и непреклонны,
Все глухи и громогласны.

А потом понаблюдаем,
Чей дракон сильней и выше,
Чей огонь, непререкаем,
Выжжет вражеские крыши –

И пойдет гулять-беситься,
И дойдет до нашей хаты...
То-то будем веселиться,
Гордым пламенем объяты.



* * *

Сейчас хоть небо раскрои – вам и созвездья будет мало.
Железногрудые мои, не я ль сердца вам рисовала?
Не я ли силилась вдохнуть немного жизни в ваши лица,
Немного света вплавить в грудь – чтоб горевать и веселиться?..

Но мне ли было по плечу такое сказочное дело?
Я вас неволить не хочу – да я и раньше не хотела.
Идите, латами звеня, пока не можете иначе...
Пока над вами – за меня – седьмое небо не заплачет.


* * *

Моя надежда умерла –
И ты ее не жди...
Я сам сложил ее крыла
На ледяной груди.
Я сам, прощаясь, целовал
Ее холодный лоб –
И сам нашел ей среди скал
Пристанище и гроб.
И мне ли верить женам сим,
И говорить слова?
Прощай, мой Иерусалим,
Звезда моя мертва...
Так что ж ты, Странник, нищ и слеп,
Слепцом зовешь меня –
И преломляешь горький хлеб,
В безверии виня?
Здесь, на дороге в Эммаус,
На худшей из дорог...

Где я – и вымолвить боюсь –
Узнать Тебя не смог.


* * *

Какая странная весна...
Весна-война, весна-потеря.
Стоит, сама в себя не веря,
Февральской горечью полна.
Как это трудно –
Так цвести –
Неумолимо и ненужно...
И улыбаться всем натужно,
И прятать бабочку в горсти.


* * *

Условные люди в условном немаленьком городе
берут пистолеты и ружья – конечно, условные –
и молятся Богу условному: слышишь, мол, Господи,
Ты там подмогни делу правому, замыслу кровному.

И Бог их условно, наверное, слышит и морщится
от боли в груди своей – тоже условной, естественно –
в какой-нибудь чисто условной березовой рощице –
и падает, падает как-то совсем не божественно...

А нам-то, условным, что делать в такой ситуации,
в которой у всех различается степень условности
и Бога живого, и крови, и гордости нации –
и так безусловно условие общей виновности?..


* * *

Помолись на моем – на гортанном, на горном, на горнем,
На слепом языке пропитавшихся небом камней...
Прорасти через них далеко ответвившимся корнем
В эту землю мою, в это жгучее небо под ней.

Прорасти – и прости, что тяну на такие глубины,
Только так ты поймешь, где берется нелегкий огонь –
На его языке говорят и пылают купины,
Сквозь которые я, не страшась, протянула ладонь.


* * *

А что у вас есть?.. Только сны
и эти короткие встречи...
Вы вечно кому-то должны
за этот мирок человечий,
за эти смешные тела,
которые тянет друг к другу,
за эти дурные дела,
за каждую вашу потугу
забыться и вспомнить себя –
о, эта извечная тема –
еще называвших любя
зверей и деревья Эдема...
Не знающих смерти и зим,
врачей, палачей и поэтов –
и этих чужих образин,
смеющихся с ваших портретов.

Пока вас считают за них,
есть время и небо над вами...
Есть имя – одно на двоих –
которое выбрали сами.


* * *

Никто не избегнет ухода из этой юдоли,
Из мира иного никто не получит известий –
Но хочется помнить совсем не о смерти и боли,
А только о радости, прожитой рядом и вместе.

И ты вспоминаешь отцовские теплые руки,
Тебя поднимавшие к небу без всяких усилий –
Легко поднимавшие ближе к небесному чуду –
И знаешь, что в самой печальной и долгой разлуке
Живет благодарность за встречи, которые были...

Живет благодарность за встречи, которые будут.



* * *

Была нам ненависть по горло,
А нынче стала выше гор –
И города, и память стерла,
Оставив гордость и позор.

Нам тут не место, знаешь сам ты –
Но, друг мой, все-таки плыви...
Мы неумехи-диверсанты
Пропащей армии Любви.

Нас разгромили, растерзали
И, восклицая "С нами Бог!",
В такую темень дошагали,
Куда и дьявол бы не смог...

Да, даже если только двое
Людей останется в живых,
То Бог еще над головою
И в сердце каждого из них.

Еще заглядывает в лица,
Еще надеется – а вдруг
Достанет сил остановиться
И землю выпустить из рук...


* * *

Мой мальчик, русский ты по праву,
Ты за страну и в дождь, и в град.
Тебе обидно за державу?
Но мне обиднее стократ.

За ту – любимую – Россию,
Чей лик Поэт запечатлел...
Она опять нашла мессию,
Который выбрал ей удел
Быть во вражде, в крови и смуте,
Но не отдать своей земли.
А мне всегда важнее люди –
Что потеряли, что нашли
Они в борьбе за эту землю...
Ты это ставишь мне в вину?
Я не Россию не приемлю,
А эту вечную войну
Под горьким знаменем победы
Любой безумною ценой.
И я не спрашиваю, где ты...
Но кто ты, русский мальчик мой?


* * *

Коней на переправе не меняют (с)

* * *

Отблеск детского восторга,
Прошлых радостей осколки,
Счастья высохшая корка –
Что ж, достаточно для елки...
Ничего, украсим, справим,
Праздник будет честь по чести.
На небесной переправе
Хоть поржем, пока мы вместе.

Наша смена подоспела –
Все в мечтах немного кони...
А гадать – пустое дело
Здесь, у Бога на ладони.
Все топочем, все лопочем
Как умеем, как придется –
Только свежим, между прочим,
Не хватает иноходца.

Ах, не нам учить их скачке,
Мы давно в долгах и в мыле –
Разменялись на подачки,
А о главном позабыли...
Но пока копыт не двинем,
И пока дорога вьется,
Светит нам в небесной глине
След Большого Иноходца.




Tags: 2014, мои стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →