Анна Полетаева (lapushka1) wrote,
Анна Полетаева
lapushka1

Собрала все написанное за этот год.
Тяжелый он был... Начался со смерти лучшего друга - и продолжился соответственно. Так что все это печально, можно не читать. Но пусть будет, мало ли.




* * *

Смеюсь или плачу – внутри я
Ношу, как святое письмо,
Твою безоглядность, Мария,
Глядящую в небо само.

И путь от земного порога,
Как веры твоей торжество –
И руки, подъявшие Бога,
Прижавшие к сердцу Его.


* * *

Не будем о страшном, о боли не будем...
Кто знает – тот знает, а прочим не надо.
О чем же нам с вами беседовать, люди,
Ночною порою среди снегопада?

О вечной любви?.. Так ее не бывает,
Поскольку мы сами весьма преходящи.
О снеге, что так беззастенчиво тает,
Как будто и не был для нас настоящим?

О смерти?.. Она и без слов несомненна –
А значит, о ней и подавно не стоит...
Но можно нести чепуху вдохновенно,
Хотя это дело совсем непростое.

Допустим, о том, что нам не о чем с вами
Беседовать ночью среди снегопада,
О том, что всего не расскажешь словами...
Кто знает – тот знает, а прочим не надо.


* * *

Все умирают, но не сдаются,
А ты, а я...
Мы не годимся для революций,
Душа моя.
Мы не заслужим посмертной славы
И орденов –
Весь этот посвист гнилой, картавый
Для нас не нов.
Его знамена для нас постылы
И звук трубы –
И чтобы снова, собравши силы
Да по гробы?

У нас другая – но тоже злая –
Идет война.
И я дожить в ней с тобой до мая
Должна, должна.
Не испугаться, дойдя до серой,
Глухой стены
С одною глупой, слепою верой,
Что нам даны
Иные средства – сердца и слово,
И светлый дух...
Да, боливар наш опять и снова
Поднимет двух.

Пусть этот вызов не нами брошен...
Сожми ладонь –
И залпом лучших своих горошин
По этим стенам
Дубленой кожи –
Огонь... Огонь.



* * *

Как откликнется – так аукнется,
Пой, кукушечка, дочь дрозда...
Где ты, вера, моя заступница,
Позолоченная беда?

Всё раздавшая, раздарившая,
За какой крепостной стеной
Ты в снегу схоронила бывшее
Меж любовью, тобой и мной?

Все летучие сказки рыжие
И большой-пребольшой секрет:
Если мы разошлись и выжили –
Значит, смерти и правда нет.


* * *

Будь ты проклята, горькая сила...
Ничего не сумев изменить,
Отпустила, сама отпустила,
Оборвала последнюю нить –

Чтобы больше ни мига не мёрз ты,
Согласилась на холод и мрак.
О, как светят продрогшие звёзды...
Я-то знала и видела, как.

И училась у этого света
Безоглядной улыбке во тьму.
Ну, а солнце... Наверное, где-то,
Где я снова тебя обниму.


* * *

Последним приходишь и рядом садишься Ты,
в глазах Твоих пламя погасшей моей свечи,
и в ранах моих оживают Твои персты
святые – но, Господи, как они горячи...

И все же целительны – даже сейчас, сейчас –
а боль выжигает нутро до немой зари,
до белого света в глубинах ослепших глаз...
Теперь Ты поверил?.. Не надо, не говори.


* * *

А что ты можешь в эти холода,
Забывшая, зачем здесь оказалась –
Тепла в тебе, увы, такая малость...
Небес непроницаема слюда
Промерзшая – куда теперь взглянуть?
И ты ко льду прикладываешь снова
Серебряный горячий грошик слова,
Надеясь обнаружить что-нибудь
В оттаявшем – размером с детский глаз –
Окошечке округлом... А оттуда
Такое ослепительное чудо,
Такое невозможное сейчас
Глядит в тебя – что страшно за него,
И хочется прикрыть его собою,
Всей жизнью – и душой своей слепою –
Как самое родное существо...


* * *

Свят перекресток, где "и" заменяешь на "или",
Словно со скрипом сдвигаешь небесную ось...
Ты – пережиток, поскольку тебя пережили,
И самому кое-как пережить довелось
Многих и многое... Смерть побеждается смертью,
Боль искупается болью – иначе никак...
Видишь, вода потихоньку становится твердью –
А на краю её плачет такой же рыбак.



* * *

Команданте, у нас не осталось ни шанса –
Я себе-то не верю, куда уж другим.
У Надежды моей есть сестра – Эсперанса...
Я писала обеим – безумным, глухим
Старым девам, ушедшим в стихи и романы,
Бесконечные письма – не помню, куда –
И ждала, как комкастой детсадовской манны,
Их ответа...

С тех пор превращалась вода
В лёд и пар столько раз, что я сбилась со счета.
И о чём были письма, припомнить нет сил...
То ли я слишком сильно любила кого-то,
То ли кто-то меня слишком мало любил –
В общем, эти обычные женские бредни,
Ну, Вы знаете... Или не знаете – но
Я совсем не о том. Мне был нужен посредник,
Исповедник, судья – да не все ли равно...

А сейчас, Команданте, когда под ногами
Загорелась земля моя – здесь и сейчас...
Я не знала, кому и какими словами
Рассказать – и внезапно я вспомнила Вас.

Или даже не Вас – а глаза и улыбку,
И упрямую веру в себя и других,
В неотъемлемость права на жизнь и ошибку,
На поддержку небес – и молчание их.

Мне так страшно... За всех – за больших и за малых,
И так стыдно, что я распрямить не могу
Даже собственных плеч непонятно усталых –
И простить себе то, что прощаю врагу...

Я пишу это всё – и почти уже верю,
Что немой почтальон без особых примет
Вам доставит письмо и положит под дверью,
На которой написано "Выхода нет".


* * *

Ударься о небо – и снова хоть раз обернись им –
Ловцом паутинок осенних в пьянящем апреле,
Слепым получателем всех ненаписанных писем,
Глухим сочинителем песен, которых не спели.

Смешным заклинателем пчел со спасительным ядом,
Огнем, не умеющим – и не желающим греться,
Живым талисманом для всех обитающих рядом,
Бессильным сберечь и утешить любимое сердце...

Ударься о землю... Ты, кажется, шла в супермаркет,
И скоро весна, если верить глазам и приметам –
Светящимся парочкам, тихо воркующим в парке...
Тебе уже сорок. Ты так и не стала поэтом.


* * *

Ничто не проходит, поверьте на слово, Маэстро –
Особенно музыки всё искупающий свет...
Сыграйте мне снова концерт для души и оркестра,
В котором ни ноты случайной и временной нет.

Я буду ловить эти звуки и жить им навстречу,
Я буду смеяться сквозь слёзы – и плакать сквозь смех,
И каждый оттенок легко различу и замечу...
Сыграйте мне то, что ещё не играли для всех.

Безумие ветра – и горечь зари на закате,
Осеннее небо, тепло тяжелеющих век,
И губы свои у меня на запястье – сыграйте...
И самый последний, на лицах не тающий снег.

Сыграйте мне снова концерт для души и оркестра,
Я здесь без билета, но мне и не нужен билет.
Ничто не проходит – поверьте на слово, Маэстро...
На главное слово, которому равного нет.



* * *

И ты не нова, и сюжет твой не нов —
Всего лишь один из бесчисленных множеств...
Но все же ничтожеств любить как богов
Честней, чем богов почитать за ничтожеств.

Мы все в красной книге вселенной — читай
Ее письмена как святые скрижали,
Пока в вышине укрывают Синай
Все те облака, что внизу надышали.



* * *

Кто Вы? — Если б знала, я бы Вам
Первому сказала, так и знайте.
Может, тень ребенка на асфальте,
Может, вздох по умершим словам...
Или лучший мастер по стрельбе
В молоко вчерашнего разлива,
Или Ваше право быть счастливым...
Или звон прощальный по себе.

Чем Вы занимаетесь? — Учусь
Отвечать на глупые вопросы,
Не встревая в спор многоголосый,
И мотать прошедшее на ус —
Пусть метафизический, но свой, —
Над судьбой отчаянно смеяться
И смотреть на страшное сквозь пальцы...
И казаться теплой и живой.


* * *

Старик, ты же болен, и нечем тебе дышать...
Зачем это все навалил на свою кровать –
А сам на диванчике в грязном тряпье залег?
Во всем твоем доме не сыщется уголок,
Где можно присесть мне и просто побыть с тобой –
Не трогай, хрипишь, это нужная вещь, отбой...

Давай уберу барахло – сам же будешь рад,
Я нынче не гость для тебя, а считай, медбрат.
Хоть пару деньков поживи в чистоте, дружок,
Возьмем и отмоем с тобой на столе кружок,
Чтоб было, где ужинать – что же ты так упрям,
Зачем тебе этот столетний отживший хлам?
Все это, мой милый, донельзя уже старо...
Нет, сам я не трону, пока ты не дашь добро.
Ну ладно, как хочешь... Я сделал, что мог, поверь.
Конечно, конечно, захлопну покрепче дверь...

Да, помнишь, под утро была тебе как-то весть,
Что чудо увидишь?.. Я, в общем, оно и есть.


* * *

От мая до мая намаялись жить и ждать,
От счастья до счастья состарились лет на пять –
Но правда от правды опять на вершок правей...

А черная наша земля голубых кровей
Всё кружится в небе под звуки неслышных нот –
И ей это небо, откуда ни глянь, идёт.



* * *

Предают и природа, и люди –
Так откуда же сердце берёт
Эту тихую песню о чуде
И надежду на лучший исход?

От большого ума или дури –
Ни узнать, ни понять не дано –
Но в безумной и злой партитуре
Безошибочно слышит оно

Эту партию лунного эха
Настоящего солнца – под ним
Ты доплыл, долетел и доехал,
И навечно любовью храним.


* * *

Ну, и пусть я снова дура-дурой
И кругом и всюду неправа –
Только стану жалкою и хмурой,
Вспоминаю дедовы слова:

Жить порой не хочется, а надо...
Ты поверь совету старика –
Если захотелось выпить яда,
Выпей для начала коньяка.


* * *

Дорога и пыль... Или холод – и снова дорога.
Она неизменна. Она и вопрос, и ответ.
И жизни в тебе еще много, пугающе много,
А смерти – на миг или вечность – поблизости нет.

Не трогай их души. И стены их тоже не трогай.
Ты слышал их крики – и все голоса, как один,
Похожи на твой: «Убирайся своею дорогой,
Ты сам себе вечная кара – и сам господин».

Хотя, если каждому в мире дается по вере,
То вера твоя – это небо их маленьких вер...
Но сколько ее и дорогу шагами ни меряй,
Покоя не будет... Ни мне, ни тебе, Агасфер.


* * *

Когда художник хочет ветер
изобразить – рисует парус,
или деревья, или листьев
осенних танец, или тучи
песка в пустыне... А на свете
ином – людей рисуют пару,
смешных и грустных – тонкой кистью
любовь рисуя...
Нет летучей
и невозможнее задачи...
Но если нужно – как иначе?



* * *

Накроем стол случайной музе
На глубине своих иллюзий
И с ней амброзии глотнём.
Запишем с голоса два такта –
Мол, дальше мы и сами как-то,
Свободной ночью или днём...

И закатив большую пьянку,
Её проводим спозаранку –
Чтоб ненароком не сказать,
Что мы и плакали, и пели,
Как будто всё на самом деле –
И кислорода еле-еле....
Как будто завтра умирать.


* * *

То я слишком большая, то слишком мала,
Никому не по росту и нраву я –
Измеряют всю жизнь, позабыв про дела,
Так и сяк арифметики бравые.

Результат каждый раз неожидан и нов –
Но не сходится с нормою, видишь-ка...
Вот сегодня – во мне триста семь муравьёв
И одно стрекозиное крылышко.



* * *

Ты ведь помнишь, когда наступает война,
Забываются ссоры и мелкие распри...
Так ничтожна цыплячая наша вина,
Если в небе над нами – стервятник и ястреб.

Так смешны все упреки вчерашние, так
Бесконечно нелепы и чужды обиды.
Если рядом большой и безжалостный враг,
Поднимаются все – и голодный, и сытый...

Оглянись же, пойми: мы всегда на войне,
И наш враг самый сильный и страшный на свете –
Он нас бьет изнутри, он в тебе и во мне,
Он умен – и всегда безошибочно метит

Прямо в яблочко... В спелое яблочко то,
Что давно растворилось у нас в хромосомах.
И любая беда перед этим – ничто.
Это лучший стрелок, не надейся на промах.

Обними же меня, мой собрат, человек,
Ты для Неба – внутри и снаружи – опора.
Мы еще повоюем... Не год и не век –
Но победа за нами. Пускай и не скоро.



* * *

Стисни зубы – и просто живи.
И прими как последнее благо
Поражение этой любви,
Не спуская горящего флага.

Ты одна. И внутри, и вовне.
И удел твой – пойми уже это –
Быть всегда на другой стороне,
Невзирая на стороны света.

Не жалей и не плачь ни о чем –
Жизнь проходит, и правда за нею...
Ты одна – но за правым плечом
Тишина отчего-то слышнее.



* * *

Мужчина светит, женщина читает
И буквы потихоньку забывает
Захлопывает книгу и встает

Идет на свет – но он ей не дается
Мужчина плачет, женщина смеется
А может быть, совсем наоборот

Никто уже не помнит, что в начале
Кого здесь провожали и встречали
Какие звуки ветер разносил

Мужчина ищет, женщина находит
И больше ничего не происходит
Одна любовь – насколько хватит сил



* * *

А что тут скажешь, что тут сделаешь
В своём нигде из ничего?..
Ну, крикнешь в небо загустелое,
Чтоб ближе кто-нибудь его

Любил – бессмысленно, безмысленно,
Как может только старый пёс...
Какими числами исчислено
Все то, что нёс – и не донёс

До рта, до сердца, до излучины
Неназываемой реки,
Где воды берегом измучены
И отрешённо глубоки?..

Какое слово тут – без жалобы –
От боли нужно под язык,
Чтобы самим собой спасало бы
От всех чудовищных музык

Исподних, колющих и режущих
Живое мёртвою тоской?..
Ну, раз не счастье – пусть убежище.
Пускай тепло, раз не покой.



* * *

Посмотри, это снег – он идет, не ища оправданий
Для своей белизны и для холода в небе своём...
Нас давно уже нет ни в одной из придуманных даний,
Где возможно смотреть на цветущие розы вдвоём.

Где не страшно сказать о желании глупого счастья
Вместо будущей вечности, вместо расправленных крыл...
Отражения наши разбились на мелкие части.
Был ли мальчик?.. Да полноте, мы-то уж знаем, что был –

Но от знания этого только печальнее повесть...
Не сумев отыскать нужной буквы для вечного «Бог»,
Я пытаюсь составить хотя бы «надежда» и «совесть»
На любом перекрестке твоих занесённых дорог...



* * *

Говорю тебе – встань и иди,
Без дороги, по снежной пустыне...
Всё, что есть позади, впереди,
Всё забудется, канет и минет –

Но останется эта Звезда,
На которую шли, как умели,
Мы с тобой поглядеть на Христа
В неуютной Его колыбели...

И несли Ему наши сердца,
Ничего не имея другого –
Как второе наследство Отца
После первого вечного Слова.




Tags: мои стихи, прописи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments